Проблемы российского правосудия

Меня не очень  беспокоят проблемы Удальцова (которого, говоря откровено, считаю коммунякой-мудаком).  Собственно, проблемы «пусек» — такожде.  Не потому, что я так уж безразличен. Просто я не уверен, что располагаю достаточной и непредвзятой информацией, чтобы выразить свое мнение по поводу складывающейся вокруг каждого из дел ситуации. Совсем в стороне я оставаться не могу — отсутствие правосудия, естественно, так или иначе отражается на каждом. Просто мнения не могу сформировать.

Другое дело — те процессы, в которых я непосредственно участвую в качестве представителя, защищая интересы своих клиентов.  Там я сталкиваюсь с неправосудием часто. А, поскольку, политических, или значимых экономических интересов мои процессы не затрагивают, случаи неправосудного поведения суда прямо говорят о дефекте системы.

Вот так вот  сходу могу выделить сразу несколько проблем, приводящих, на мой взгляд, к системной погрешности всей системы правосудия.

Прежде всего — субъективность оценки доказательств. Суд, согласно ГПК, оценивает доказательства по своему «внутреннему убеждению».  На практике это означает, что когда две стороны привели по одному «свидетелю», каждый из которых четко дал показания в пользу «своего», суд может просто отдать предпочтение одному из свидетелей. Это, конечно, ситуация крайне грубая, но даже в таком, гротескном виде она может иметь место в судах. На самом деле, конечно, речь идет о неустранимом противоречии в доказательствах и суду должен быть доступен механизм его разрешения. А решения, вынесенные при игнорировании такого противоречия, должны быть безусловно отменены.

Более деликатно «внутреннее убеждение» применяется вкупе с судебной экспертизой. Тут действует совершенно уникальный феномен, который я бы назвал «магическим мышлением».  Верховным судом (не хухры-мухры) закреплен больший вес судебной экспертизы на том основании (sic!), что эксперт «предупрежден СУДОМ об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения».  Работает это так. Одна сторона приносит в суд хорошо выполненную экспертизу — с четким расчетом и обоснованием. Все логично и взвешенно. Вторая сторона приносит экспертизу сделанную как  попало — голословные утверждения, сдобренные наукообразными терминами.  Суд, не рассматривая ни одно из заключений, назначает судебную экспертизу, отправляя дело каким-нибудь продажным жуликам-прохиндеям. Они пишут «экспертное заключение» в духе: "дама треф легла поверх бубнового волета, значит ... ".  И суд априорно предполагает, что именно это заключение  эксперта является наиболее достоверным, поскольку этот эксперт «предупрежден судом об уголовной ответственности». Самое смешное, что на практике победить такую экспертизу бывает довольно сложно — магическое мышление суда, как правило, превалирует над ясным указанием закона («О судебной экспертной деятельности»).  А написано в нем, что заключение экспертов должно быть мотивировано, основано на общепризнанных данных науки и техники.  Не на «руководствах для судебных экспертов», а на серьезных научных работах с высоким индексом цитирования. Но на практике всем на это плевать, поскольку «эксперт предупрежден об уголовной ответственности». И интересно, каким образом это может влиять на правдивость заключения эксперта — ведь уголовная ответственность наступает для заведомо ложного заключения, а оно может быть дефективным просто из-за халтуры или недостаточной квалификации.

Таких дефектов — более чем достаточно, еще потом об этом напишу...

Было бы полезно хотя бы самому для себя отмечать где-нибудь в одном тексте все выявленные касяки...

Запись опубликована в рубрике Заметки, Право. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

7 + 1 =

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>